Меня поставили на колени, голова в пол, руки за спиной жестко стянули наручниками, начали дубасить. Били меня два человека, один периодически зажимал голову ногами, чтобы я не дергался. Они начали меня пытать — спрашивать на кого я работаю, сколько мне платят, кого я координирую. При этом у меня в кошельке нашли 110 евро, флешку с надписью «Польское радио», и польские визы в паспорте. Называли меня польским шпионом. Страха у меня не было. Поскольку я много читал протоколов допросов, я понимал, что если я начну сознаваться — то меня просто убьют, если я скажу, что я журналист, правозащитник, наблюдатель — меня убьют. Поэтому я говорил, что у меня дочки приезжают в Минск, что было правдой, и я боюсь, что у нашего дома проходят акции, дочки могут попасть в замес, и это может плохо кончиться. Тем не менее, меня начали допытывать, как я работаю на Польшу, что на флешке. Ответил, что занимаюсь темой репрессий в Орше и на флешке анализ данных репрессированных. Что у меня прабабушку и прадедушку, так же как это происходит сейчас, палачи пытали перед расстрелом. Они шутили: «так это у тебя наследственное.Ответил, что да. Раз двадцать меня ударили по ягодицам, один продолжал вести душеспасительные беседы: «Что тебе не нравится в Беларуси? Тебе не нравится порядок, стабильность? Тебе что — нечего жрать, как было в 1990-х годах? Ты что, хочешь как раньше?». Эту пропагандистскую шелуху, которую они повторяли, я раньше слышал от Лукашенко по телевизору, но это как-то не вдохновляло.
Не только я, но и члены избирательной комиссии, наблюдатели от государственных организаций, были потрясены тем, какое количество избирателей пришло на голосование. С 8 утра до 8 вечера шел нескончаемый поток людей, стояла очередь длинной 50-60 метров. Никто такого не видел за последние 20 лет. Поскольку штаб Тихановской призвал складывать бюллетени особым образом — гармошкой, то мы фиксировали не только явку, но и то, в каком виде люди бросали бюллетени. Было видно, что очень большое количество людей голосует за Тихановскую, многие шли с белыми браслетами. Поток был настолько плотный, что мы едва могли перекинуться парой слов, если и пропустили, то только два-три человека. В конце дня, когда избирательный участок закрылся, нас — независимых наблюдателей — попросили покинуть участок. Наблюдатель от правительственных организаций, сочувствующая нам, советовала попробовать договориться. Она говорила, что на председателя избирательной комиссии оказывается давление, и что накануне приезжал ОМОН, и у них проблемы, потому, что мы сидим тут пять дней безвылазно. Председатель была настойчива, пришла милиция, с которой точно не поспоришь — сразу административный арест. Нас выгнали в фойе, а потом на улицу. На улице уже стояло несколько десятков человек, которые ждали результатов голосования. У нас еще шел подсчет голосов, а мне уже позвонила дочка и сказала, что центральная избирательная комиссия объявила по телевидению, что за Лукашенко проголосовало 79 процентов избирателей.
Шок я испытал, когда прочел протокол допроса родного брата моей прабабушки, где он признался, что является польским шпионом и работает в связке с двоюродной сестрой, которая является главарем шпионской сети. Он сознался, что возил в Москву из Орши какие-то пакеты, и даже получал за это деньги. Уже позже я начал понимать — мало ли что в этих пакетах было, и то, что брат из Польши прислал деньги на пиджак — это не шпионская деятельность, это просто деньги на пиджак. Второй шок я испытал, когда увидел в протоколе допроса Антона Каменского перечень родственников. Он назвал порядка 15 человек, с указанием кто кому и кем приходится. Многие фамилии мне не были известны. Я пробил их по открытой базе данных в Интернете — оказались, что почти все они были расстреляны.
Celé nahrávky jsou k dispozici pouze pro přihlášené uživatele.
AI asistent Paměti národa Probádá tisíce příběhů pamětníků
Objevte nový způsob, jak používat Archiv Paměti národa. Ptejte se na témata, události, místa nebo zkušenosti, které vás zajímají. AI asistent prohledává přepisy rozhovorů s více než 30 000 hodin nahrávek rozhovorů a vyhledává relevantní vzpomínky napříč archivem. Nemusíte znát jméno pamětníka ani vědět, kde hledat. Stačí položit otázku vlastními slovy.
Игорь Станкевич родился 30 января 1976 года в городе Орша, Витебской области, в тогдашней Белорусской советской социалистической республике. Его предки по линии матери — Каменские —были поляками. После Октябрьского переворота, начиная с 1927 г. многочисленные родственники подвергались репрессиям по сфабрикованному обвинению «польские шпионы». В 1930 г. семья Каменских была раскулачена. В 1937 г. были расстреляны прабабушка Анна Иосифовна (ур. Каменская) и прадедушка Захарий Самуилович Ходовцевы. Были расстреляны или высланы в ГУЛАГ их родные и двоюродные сестры и братья, их мужья и жены. Почти за 20 лет репрессиям подверглись около 30 членов семьи. Игорь окончил факультет журналистики Белорусского университета. Параллельно увлекся историей Беларуси, выучил белорусский, польский языки, составил генеалогическое древо семьи. В 2000 г. работал в секретариате «Съезда за независимость» Беларуси. В 2001 г. работал в пресс-центре предвыборного штаба оппозиционного кандидата В. И. Гончарика. В 2017 г. организовал общественную инициативу «Кобыляки. Расстреляны в Орше». На президентских выборах 2020 г. был наблюдателем от правозащитной организации «Белорусский Хельсинский комитет». 11 августа 2020 г. был арестован, подвергался допросам и пыткам. Опасаясь за свою жизнь, покинул территорию Беларуси, выехал в Польшу по «Карте поляка». С тех пор находится на территории Европы.
Hrdinové 20. století odcházejí. Nesmíme zapomenout. Dokumentujeme a vyprávíme jejich příběhy. Záleží vám na odkazu minulých generací, na občanských postojích, demokracii a vzdělávání? Pomozte nám!
