«С украинцами абсолютно понятно: прежде чем ты начитаешь любое взаимодействие или как-то пытаешься взаимодействовать в сложившихся условиях, ты просто обязан предупредить, что считаешь, что все что происходит абсолютно дико и незаконно. Территория Украины, международно признанная, должна быть восстановлена. Россия должна выплатить компенсации. Но жизни людей компенсировать нечем, и это невозможно. Поэтому на нас ложится ответственность за все это, и она будет распространяться дальше. Надо спокойно принять неизбежность того, что несколько поколений украинцев в большинстве своем будут нас ненавидеть. И они не обязаны делать различий между хорошими, более хорошими и недостаточно хорошими россиянами. И когда ты это примешь, а не будешь считать, что тебя незаслуженно обидели, — у тебя выстроится взаимодействие. И достаточно быстро.»
«Когда был жив Алексей Навальный, можно по-разному к нему относиться, я не был сторонником его, но отдавать ему должное надо. Он умел создавать темы, на которые вынужден был реагировать Кремль. Сейчас российская оппозиция не создает таких тем. Она не влияет на внутреннюю политику России. Поэтому я стараюсь не называть ее оппозицией. Это сопротивление Путину, интеллектуальная альтернатива тому, что происходит в России. Это то живое общество, которое оказалось выдавлено из основного российского общества, пошедшего на чудовищное самоубийство в этой войне, уничтожая свое будущее и двигаясь вперед, развернувшись в прошлое — причем не в свое, а в прошлое поколения Владимира Путина, мечтая о том, как вернуться в его детство. А оппозиция должна была бы — и она может, и иногда это делает — создавать картину желаемого будущего, приемлемую для большинства россиян, разговаривать с отдельными группами общества. Российская пропаганда, которую я постоянно вынужден изучать, работает очень сегментированно, очень качественно. Она общается с каждой небольшой группой общества, вбрасывает не один, а двадцать конспирологических слухов, которые устраивают каждую отдельную группу. А у нас недостаточно ресурсов, и российское сопротивление пытается работать сразу со всеми россиянами. Как из рупора кричать непонятно куда в пустоту.»
«Но с другой стороны — я думаю, что можно об этом рассказывать — через несколько месяцев после начала полномасштабной агрессии у нас было мероприятие с психологами. Тогда пражские антивоенные активисты рассказывали о своих ощущениях, а психологи давали им методы психологической защиты, чтобы сохранить себя и не выгореть так быстро. Я заметил, что среди всех участников я, кажется, был единственным, кто не испытывал чувства вины. У меня не было вины перед украинцами, потому что задолго до войны я понимал: это не моя война, не моя армия, не мой президент. И все, что можно было сделать для предотвращения — а что именно? Говорить о надвигающейся угрозе — я сделал. Когда война началась, я тоже старался делать все, что могу. Исходя из простой логики: делай что должно и будь что будет.»
Иван Преображенский родился и вырос в Москве. Его семейная история отражает сложные судьбы XX века: по материнской линии — крымские корни с документами о выходе из турецкого гражданства 1917 года, по отцовской — советская элита и репрессированный в 1937 году прадед-священник. В 1990-е годы, после развода родителей, семья столкнулась с типичными для того времени проблемами, но он смог получить хорошее образование, закончив французскую спецшколу.
В 1998 году Преображенский поступил в РУДН на только что открывшуюся программу «политология», позже защитил кандидатскую диссертацию по сравнительной политологии. Его профессиональная деятельность началась в Центре политтехнологий, где он прошел путь от эксперта до замруководителя департамента медиапроектов, также он стал одним из соучредителей Ассоциации молодых политических экспертов. Затем он занялся журналистикой: был обозревателем в журнале «Профиль», возглавлял международный отдел портала «Страна.Ru», а в 2008 году пришел в газету «Ведомости», где освещал внешнюю политику и войну с Грузией, подготовив, по его словам, неопубликованный материал о ее начале. Позднее он также работал политическим редактором информационного агентства «Росбалт» и экономическим обозревателем в ряде других изданий.
После аннексии Крыма в 2014 году Преображенский эмигрировал с семьей в Чехию. Он продолжил работу аналитиком и колумнистом для «Немецкой волны» (Deutsche Welle), будучи экспертом по Центральной и Восточной Европе. С началом полномасштабной войны в 2022 году он стал одним из соучредителей Пражского антивоенного комитета, активно публиковался, помогал украинским беженцам и российским релокантам. Следствием его позиции стало включение российским Минюстом в реестр «иностранных агентов» (2023) — по данным властей, за поддержку Украины и распространение «негативной информации». В 2025 году в отношении Преображенского было возбуждено уголовное дело, и он был объявлен в розыск.
Hrdinové 20. století odcházejí. Nesmíme zapomenout. Dokumentujeme a vyprávíme jejich příběhy. Záleží vám na odkazu minulých generací, na občanských postojích, demokracii a vzdělávání? Pomozte nám!
