Alexandra Garmazhapova Александра Гармажапова

«Мотивы изначально были в том, что еще с 2014 года, с самого начала российской интервенции на Донбасс за бурятами закрепился негативный образ — так называемых «боевых бурят Путина». Почему это произошло? Россия вторглась в Украину в 2014 году. Открыто — нет, но де-факто — да. И пытаясь скрыть свое присутствие, она отправляла туда военнослужащих с территории России. Возьмем, к примеру, псковских десантников, о которых мы знаем из расследования Льва Шлосберга. Внешне они похожи на жителей Донбасса, они славяне. И как докажешь, что это российские солдаты, если у них нет документов и нашивок? Можно сказать: это местные ополченцы. Но бурятские танкисты, которых также отправляли на Донбасс в 2014-2015 годах, — они внешне отличаются, они азиаты. Именно их присутствие сделало очевидным факт: на территории Украины воюют регулярные российские войска. Тогда же прокремлевские активисты сняли провокационное видео — «Обращение боевых бурят Путина к перепуганному народу Украины». Позже я общалась с молодежью, которая в нем участвовала. Они признались, что им заплатили, они не понимали контекста, просто зачитали предоставленный текст. Там были оскорбления вроде «ваша экономика летит в европейскую промежность Кончиты Вюрст» — максимально грубые вещи. Этот ролик стал вирусным, его запомнили в Украине. И мем про «боевых бурят Путина» он так и остался».

«То есть мы много говорим о самосознании, ценности бурятского языка, мы также обращаем внимание на имперский, империалистический характер этой войны против Украины. То, что Путин говорит, будто украинский — это не язык, что государственность придумал Ленин, и «мы великие» — это все имперская парадигма. В этом плане очень много приходится работать, в том числе с некоторыми представителями российской оппозиции, которая по большей части мыслит имперски. Не знаю, что с этим делать — неужели они не понимают очевидных вещей? Сейчас пишу исследование для одного think tank’а — «Чему бы Россия могла поучиться у Японии и Южной Кореи» в случае окна возможностей. До этого писала для think tank’а Globsec Research paper «Как России стать настоящей Федерацией» по примеру Германии и Соединенных Штатов Америки. Также отдельно я обращала внимание на муниципальные реформы, которые проводила Украина в части создания объединенных территориальных громад, и на то, как Литовская Республика уходила от советского наследия. Потому что я считаю, что настоящая здравомыслящая страна-государство готова учиться — не важно у кого, — если видит, что практики были полезными. А у России очень часто: «Почему мы должны учиться у какой-то Украины или какой-то Литвы? Где мы, а где они? Мы же великие. Мы же большие».